Янтарь, сургуч и другие вещества, натертые кожей или шелком, притягивают пушинки, легкие пылинки, кусочки бумаги. Вот все, что до XVIII века было известно ученым об электричестве. Это кажется удивительным нам теперь, когда мы знаем, что электричество непосредственно связано со строением материи. Не только греческие философы, знавшие основы естествознания, но и гениальные ученые Галилей, Коперник, Ньютон, так много сделавшие для объяснения явлений природы, прожили всю жизнь, не зная ничего об электрических зарядах и их взаимодействии.

Между тем в этом, пожалуй, и нет ничего странного. Электричество ничем не выдавало себя. Ведь только история с янтарем говорила о каких-то неизвестных человеку таинственных силах природы.

В грозовой молнии люди тоже не находили ничего особенного: обычный огонь, сжигающий все, что попадалось на его пути. Для наших предков, не умевших разжигать огонь, молния не всегда стихийное бедствие, а иногда и счастье. Потухший у входа в пещеру костер — большая беда. Огонь защищал людей от холода и диких зверей. Лесной пожар, зажженный молнией, позволял нашим доисторическим предкам вновь овладеть чудесным пламенем.

Вот и сейчас плазма воспринимается нами прежде всего как горячий газ. Ведь температура даже «холодной» плазмы — это тысячи градусов Цельсия. То, что вещество в этом состоянии состоит из разделенных заряженных частиц, не сразу проявляется. Прикоснуться к плазме опасно не потому, что вас убьет электрическим разрядом, вы даже не ощутите электрического удара. Но ожоги могут быть весьма серьезные. Вместе с древним человеком вы сделаете заключение, что плазма и молния — это пламя.

В чем же здесь дело? Почему природа так крепко удерживает свои электрические тайны?

Все объясняется довольно просто. Обычное вещество хотя и состоит из заряженных частиц, но всегда нейтрально. Чтобы зарядить какое-нибудь тело, надо отнять у него заряженные частицы того или иного знака. А на это затрачивается работа. Таким образом, энергия заряженного тела оказывается больше нейтрального, следовательно, оно находится в неустойчивом состоянии и стремится перейти в устойчивое, отдав свой заряд, то есть захватив отнятые у него ранее частицы противоположного знака.

Нетрудно зарядить подвешенный на нитке стальной велосипедный шарик. Для этого достаточно дотронуться до него натертой шерстью эбонитовой палочкой. Но сильно ли этим самым мы выведем его из электрического равновесия?

Мы отберем от него примерно 1010 электронов. Свободных же электронов проводимости в нем в 100 миллиардов раз больше. Поэтому мы и не замечаем, поднося эбонитовую палочку, что совершаем какую-то работу. Если же нам захочется увести из шарика все электроны, придется затратить гигантскую работу, равную 3 миллиардам киловатт-часов. Не удается это сделать, даже подведя в лабораторию линию передач от многих электросистем Советского Союза. Пришлось бы создать в проводах напряжение порядка миллиона миллиардов вольт, что немыслимо.